07 декабря 2019
вход/регистрация
Разделы

 1. Государство и информация
 2. Церковь и информация
 3. Наука, образование и информация
 4. Бизнес и информация
 5. Культура и информация
 6. Проекты ЦСА
 Анкетирование

 Тематика
   Антропология
   Философия
   Культурология
   Педагогика
   Коммуникология
   Психология
   Кибернетика
   Социология
   Семиотика
   История
   Религия
   Журналистика
   Разная информация
   Материалы ЦСА

Александр. Невская битва. О.С.

Рецензия на фильм.


АЛЕКСАНДР. НЕВСКАЯБИТВА

Трудно критиковать творца (в любом жанре), когда сам знаешь, каких мук и трудов иногда стоит творение, сколько любви и сил вкладываешь в образы своих героев. Но в данном случае речь идет не о вымышленных, а о настоящих исторических персонажах, главный из которых - не просто литературный, а реальный герой - и даже канонизированный святой - икона Русского народа. Поэтому, при всем уважении к авторскому коллективу, истина - дороже.

Казалось бы, авторы фильма угодили всем: и державникам, показав мощную, энергичную фигуру молодого князя в его самой славной битве; и православным, изобразив святого благоверного князя решительным противником католицизма; и молодежи - детективной интригой, любовным треугольником, кровавыми батальными сценами; и знатокам истории -вкрапленными в сценарий многочисленными деталями, словно выхваченными из летописей, житий и исторических монографий.

Но почему, испытывая самые благожелательные чувства и к авторам, «замахнувшимся» на такую интересную и важную тему, и к таким «обаятельным и привлекательным» актерам, добросовестно исполнившим свои роли, вдруг ловишь себя на мысли: «Не верю»?

И дело не в стрелецких кафтанах, словно заимствованных из оперы «Хованщина», не в мехах, носимых летом (ну, пусть, из кичливости, хотя в богатых новгородских землях таким богатством не кичились - не перед кем, у кого не имелось такой «рухляди»?), не в отсутствии шапок на головах почтенных людей, в том числе и князя (представьте себе джигита без папахи, султана без чалмы, офицера без фуражки) и даже не в погрешностях изображения ритуала сватовства, обручения и свадьбы. Поражает отсутствие самого духа старины: фильм смотрится как современная студенческая проба.

Наверное, первопричина такого восприятия фильма - святитель Иоанн Златоуст. Ведь именно в соответствии с его трудами воспитывались многие поколения православных, в том числе и князь Александр Ярославич, и его супруга Александра Брячиславовна - и многие другие, в том числе и простые люди. Автору этих строк пришлось, впервые читая Златоуста в возрасте пятидесяти лет, с удивлением обнаружить, что многие высказывания великого подвижника и педагога знакомы и памятны с детства! Полуграмотная бабушка с образованием в две зимы церковно-приходской школы с детства повторяла внукам те истины, которые ей когда-то были переданы ее бабушкой...

Согласно учению святителя Иоанна Златоуста, первые врата человеческой души - уста - должны быть запечатаны золотым замком: «надменные и бранные слова, речи неразумные и постыдные, пошлые и мирские - всех их изгоним. И никто пусть не шествует через эти ворота, кроме одного Царя. Ему только и сущим с Ним пусть будут открыты эти ворота, чтобы и о них можно было бы сказать:  Вот врата Господа, праведные войдут в них  (Пс. 117, 20). И у блаженного Павла:  Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим  (Еф.4, 29)».

Вполне вероятно, что окружение князя могло не читать ни Писания, ни святых отцов (хотя последние исследования археологов показывают, что новгородское население было поголовно грамотным, а князья и их окружение пользовались обширными библиотеками - как на русском, так и на греческом языках). Но ведь и у них когда-то были матери и бабушки. И их учили не сквернословить.

Сегодня человека, не умеющего произносить непристойности, не понимают и не уважают. А поскольку, согласно современному мировоззрению, мир движется по эволюционной лестнице от примитивных организмов к более продвинутым, люди эпохи Александра Невского вообще только что слезли с пальм, и умение произносить низкопробные шуточки в присутствии юного князя (а первая его встреча с Андреасом фон Фельвеном произошла, когда князю было семнадцать лет), по мнению авторов фильма, должно было, наверное, свидетельствовать как о близости князя к народу, так и о «современности», «крутости» персонажа, понимающего юмор «ниж( пояса» в традициях «аристократии помойки» - «Камеди Клаба». «Он такор же, как мы, только без хвоста!» - словно хотят сказать этим авторы сценария.

Не таким был князь. «Степенная книга царского родословиях описывает его так: «Во время юности своей князь придерживался смиренномудрия, воздержания и соблюдал чистоту душевную и телесную, прилежал кротости, а тщеславия избегал... На устах у него были одни только божественные слова, услаждавшие нас более, чем сотовый мед; ведь прочитал он Священное Писание и желал с усердием исполнять на деле его установления». Но даже если не придираться к этой «мелочи» (а по мнению юного поколения, «ничего такого особенного, вполне приличное выражение»), остроумие сценариста скребет душу ощущением исторической недостоверности и несовместимостью с традиционно сложившимся иконописным образом благоверного князя.

Вторыми вратами Святитель Иоанн Златоуст называл слух. «Пусть дети не слышат ничего неуместного, - учил он. - ...Когда отдыхает ребенок от трудов учения, а душа охотно проводит время, слушая рассказы о прошлом, тогда говори с ним, отвратив его от всякого ребячества, ведь философа воспитываешь, борца и гражданина Небес...». Златоуст призывает с малых лет приучить ребенка к серьезным и благочестивым речам, к уважительному отношению к окружающим любого сословия и ранга: «Сразу установи закон: ни над кем не надмеваться, никого не оскорблять, не клясться, не быть драчливым. И если видишь, что нарушается закон, накажи: когда суровым взглядом, когда язвящим словом, когда и упреком, порой же хвали его и обещай награду. Ударами же не злоупотребляй, чтобы не привык он к этому способу воспитания - ибо если приучится к тому, что его постоянно этим воспитывают, приучится и пренебрегать этим, и когда приучится он презирать это, тогда все потеряно...».

Видя, как князь и его ближние ловко рубят случайно встреченных ими в лесу «лихих людей» — пусть даже защищая знатного иностранца, — невольно сопоставляешь их поведение со стычками современных футбольных фанатов или садистскими шуточками юмористических программ. Мне возразят: одно дело - мертвые документы, другое - живая жизнь: ведь князь с четырнадцати лет «отведал крови», принимая участие в боевых походах отца, находился среди обычных людей, воинов, гораздых на крепкое слово. Так ведь это были  боевые  походы! Там смерть - вовсе не шутка и отнюдь не калечащее психику рукоблудие компьютерной игры с безчисленным количеством жизней. Перед любым деянием, а в особенности перед таким важным событием, как битва, служили молебен: воин готовился предстать пред Всевышним чистым. Без слова князя и воеводы никто не имел права вынуть меч, а обагривший руки кровью  врага{!)  какое-то время не допускался в храм, читая покаянный псалом на коленях во дворе или на ступенях храма. Сквернословие приравнивалось самому тяжкому, по учению Христа, греху - хуле наДуха Святого. Крепкое слово было допустимо лишь во время битвы - и не иначе - потому битва иногда и называлась «бранью»:  браниться  значит  обороняться -  и крепкое слово в этой обороне имеет силу только в том случае, если его не употребляют всуе. На экране перед нами в присутствии князя непристойно шутят, и князь, и воевода, и бояре с легкостью энтомолога вспарывают животы всем подозрительным, - и ни суда, ни следствия, ни покаяния, ни вообще какого-то телодвижения, должного имитировать наличие совести, то есть христианского сознания.

Кстати, и батальными сценами не удалось никого поразить авторам фильма. Для традиционалиста плевок в душу - удары ногами, пришедшие на наш экран из восточных единоборств, обилие экранной кетчупообразной крови, до того притупившей чувствительность зрителя, что насилие и кровь в повседневной жизни уже редко кого удивляет. Для «продвинутой» же молодежи - крови в самый раз, но она какого-то не томатного цвета, а, скорее, цвета «детской неожиданности»;ногами и зубами драться, оказывается, по их достоверным сведениям, было можно всегда (хотя автор помнит времена, когда даже в мальчишеских драках соблюдались правила: нельзя бить в спину, по лицу, ниже пояса, нельзя драться ногами, нельзя вдвоем на одного, мальчику позорно бороться с девочкой, и вызов, и драка происходят в присутствии многочисленных свидетелей, чтобы все следили за соблюдением правил и пр.)- А главное, по словам одного такого «продвинутого» зрителя, «доспехи подобраны не по размеру, массовка - не профессионалы, а из самодеятельных костюмированных клубов; дерутся вяло, приемы поставлены некачественно, как будто это студенческое упражнение, а не подобие реального боя». Такая эстетика!

«Есть и другие врата, - пишет Златоуст, - и прекраснее тех [первых двух], но трудноохраняемые, - врата глаз, так как благодаряим душа открывается небу и обладает красотой. Покажи ему [воспитуемому] красоту и туда возведи глаза его: например, небо, солнце, звезды, земные цветы, луга, красоту книг, пусть насладится он видом всего этого...».

Красоты традиционного русского пейзажа ничем не испортишь. Однако когда речь идет об искусстве кинохудожника, следует, наверное, обладать хоть каким-то элементарным историческим знанием и вкусом, что в видеоряде фильма проглядывается, при всем старании, с трудом. К примеру, перед Невской битвой - практически главным событием своей жизни - князь молится в новгородском соборном храме св. Софии, самом, пожалуй, знаменитом храме древней Руси. На экране это важное событие происходит в каком-то безликом свежевыбеленном помещении с низкими сводами. Нет церковной росписи. Нет обилия свечей, которые, по свидетельству современников, некоторые князья, приходя до начала службы, любили возжигать сами. Всего несколько икон (без окладов) на унылой стене. Вообще, иконы в фильме выполняют функцию эпизодических дежурных предметов интерьера. В светлице новобрачных образ Пресвятой Богородицы (без оклада) находится чуть ли не на туалетном столике невесты, а не в красном углу. А ведь он, по замыслу авторов, демонстрирующих неплохое знание текстов, вероятно, должен был символизировать собой тот Корсунский образ, который княжна Александра Брячиславовна получила от своей родственницы св. Евфросинии, а та - от императора МануилаКомнина. Образ, согласно летописным данным, продолжал и после венчания находиться в храме в Торопце, где венчались юные Александр и Александра.

Красота - без преувеличения - главная причина, по которой Русь приняла христианство. Наши предки «вельми болезновали духом» «зря неукрашену церковь». Любимая всеми новгородцами св.София была особо прекрасна: кроме великолепного иконостаса, икон в золотых и серебряных окладах, украшенных драгоценными камнями, множества свечей, сюда притягивали прихожан мощи святых, реликвии из Святой Земли, привезенные когда-то норвежским крестоносцем Гаральдом, будущим королем Норвегии, в качестве вена за дорогую невесту - «деву Русскую», дочь Ярослава Мудрого. Не потрясает красотой декорация интерьера помещения, имитирующего храм Софии.

Представления о внешнем облике некоторых исторических персонажей также оставляет желать лучшего.

Вполне симпатичный и спортивный молодой человек - прекрасный актер для любой современной роли, но не для роли святого благоверного князя. Простите, но он - рыжий. Да, пусть это - нелепость, но рыжие в древности почему-то не считались красивыми, их даже побаивались. Все дразнилки по поводу «рыжий - безстыжий», «рыжий, рыжий, конопатый -убил дедушку лопатой», «что я - рыжий?», рыжий клоун-шут, рыжая ведьма - это реликты древнего предрассудка, может быть, вздорного, но действительно существовавшего. Конечно, реальный Александр Ярославич отличался от иконописного. Но все же о нем говорили и писали, что он -красив. Волосы у него были русые, брови - как обычно у представителя родовой знати - темнее волос: черные брови при светлых волосах - признак княжьей породы. Все это - мелочи, но они создают образ. Когда на нас < обложки диска свирепо смотрит исподлобья рыжий «Агроном - сын Агронома», сжимающий в руке «окровавленный» вишневым вареньем меч с безсмысленным набором значков на лезвии, напоминающих то ли руны, то ли неправильный интернетовский адрес wwwWru+abracadabra, то понятно, что речь идет не об историческом фильме с истинным духом старины, а о голливудо-новозеландскомфэнтэзи «на отечественном материале».

Согласно сведениям историков, невеста на брачный пир являлась с распущенной косой, ее с плачем и песнями перед венчанием ритуально расплетали подруги, а после венчания вновь заплетали на пороге храма, под плач молодой жены отрезали и дарили мужу. И именно тогда - в утешение ей - молодой супруг дарил ей драгоценности и украшения. Однако когда прежде этого  к родителям девушки  приезжали сваты, невесте разрешалось появиться пред ними только после приглашения родителей, она должна была вести себя чинно и достойно, вне зависимости от классовой принадлежности. Принимать до свадьбы дорогие подарки было непристойно. Это - не ограничение в правах, а достойный и благородный способ защиты женщины от грубого посягательства, спровоцированного поощряющим к агрессии поведением. Именно с этой целью воспитание девушки, а особенно знатной, было строже, чем воспитание воина.

Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Пусть и мать научится воспитывать свою деву в этих правилах, отвращая от роскоши и от украшений и от всего прочего, что свойственно блудницам. Пусть все делается по этому закону: пусть отвращают от изнеженности и пьянства и юношу, и девушку...». Вставать до света, к заутрене, сразу же привести себя в порядок: девочка с младых лет не должна была появляться на людях, в храме, даже в доме -  простоволосой  ,  то есть с распущенными волосами и без покрова - вот обычай, который до сих пор сохраняют в самых глубинных русских деревушках бабушки. Они не только в церкви, но  v дома с самого утра ходят в платках или косынках - и требуют того же от внучек и правнучек, называя девиц с распущенными волосами «пятпятмми». По «Поучению» мудрого князя Владимира Мономаха, знаменитого тем, что на время смирил разрушительную междоусобицу, - ни князь, ни княжич, ну а, уж тем более, княжна, не должны находиться без дела, должны во все вникать, все, что можно, выполнять самостоятельно.

«Пусть научится ребенок быть в пренебрежении и презрении. Пусть не требует ничего от рабов, как это свойственно свободным, но пусть в большинстве случаев обслуживает себя сам», - пишет Иоанн Златоуст. Тому, кто воспитывался в православных традициях, днем возбранялось присесть даже на краешек постели, не дозволялось ни минуты сидеть без дела, а уж, тем более, забираться на постель с ногами среди бела дня и «расслабляться». Расслабленные считались больными - и  Христос их лечил.  Современная цивилизация вообще и кинематограф в частности демонстрируют все прелести расслабленного состояния. Может быть, поэтому педагоги отмечают, что расслабляться-то ученики умеют, а вот концентрироваться, сосредоточиваться — нет.

Уподобляя тактильные ощущения третьим вратам, св. Иоанн Златоуст учит: «Есть и другие ворота, ...проходящие по всему телу, которые называем ощущением и считаем закрытыми, когда же они открыты, то пропускают внутрь все. Не позволим ему прикасаться ни к мягким одеждам, ни к телесам. Сделаем их (врата) твердыми. И пусть это будет для нас правилом... С особенным тщанием изгоняйте от них [воспитуемых] всякий повод к распущенности, ибо склонность к этому более всего вредна душам юных. Уймем все это и тем самым сможем угодить Богу, воспитав таких борцов, чтобы и нам, и детям нашим получить блага, обещанные любящим Его, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа».

Даже на свадьбе невеста смущалась и краснела от требуемого гостями поцелуя. Вспоминается одна свадьба моих родственников еще в советское время, когда воспитанный православной бабушкой жених, не желая привселюдно демонстрировать на свадьбе  первый поцелуй,  в ответ на «горько!» доставал заготовленную заранее пачку сахара-рафинада - и предлагал всем желающим. Получалось и весело, и не оскорбительно для гостей, и не тяжко для стыдливости новобрачной.

Экранный образ «княжны» неприятно поражает своей суетой и пустотой. Патлатая девица в княжьем венце ошалело бегает по двору. Она приходит в поросячий восторг от побрякушек - и с наглостью, свойственной падшим женщинам, лезет целоваться к совершенно незнакомому, чужому мужчине, пусть даже «приятному во всех отношениях». Она с готовностью прыгает по первому зову «в тачку», пардон, на коня к едва сосватанному жениху. Она сидит на постели с ногами - и, неуместно стараясь успокоить Александра, которого только что пытались отравить, ласково говорит ему - супругу, князю - «дурачок».

Для современного зрителя это, наверное, кажется верхом целомудрия: ведь «постельных» сцен нет! Но... «не верю»!

Отчего плакала молодая жена, когда стригли косу? Жалко было: было что стричь. Мама автора этих строк, не будучи княжной, но воспитанная в традициях Православия, выходя замуж, остригла косу толщиной с мужскую руку, длиной ниже пояса! Бывали косы и длинней. Княжна не обязательно должна была носить венец, но обязана была двигаться величаво («словно лебедушка»), вести себя кротко и смиренно. Появление на людях простоволосой (но в венце! — как на современных шоу «королев красоты») могли в те времена счесть проявлением безумия - обручение бы точно не состоялось, а если бы сваха увидела, что невеста не смогла отрастить добрую косу (значит, хворая), она бы не рискнула предложить такую неполноценную невесту не только князю, но и любому приличному человеку.

В кадре не появляется ни одного родителя. За пиром нет ни родных, ни посаженных матери и отца. Да, князь Ярослав во время свадьбы сына отсутствовал - не до свадьбы было: в первый год после разорения Владимиро-Суздальских земель Батыем надо было хоронить тысячи убитых и замученных, восстанавливать храмы и города. Но из остальных-то пятерых хотя бы один должен был присутствовать! За столом, кроме невесты, нет ни одной женщины, даже свахи, которая просто по чину обязана присутствовать на всех празднованиях для соблюдения этикета. Это, может быть, у мусульман не принято женщинам сидеть за одним столом с мужчинами даже во время семейных торжеств. А вот у православных такого правила нет: празднуют всем миром.

Молодым не полагается ни пить, ни есть во время брачного пира, однако молодой муж предлагает гостям не, как положено было, кашу (правда, предлагал не жених, а главный дружка), а вино - сам пригубляя его! А как же иначе: на этом основана детективная интрига отравления! Просто какой-то бандитский мальчишник - с разборками.

Ратмир - реально существовавший персонаж, положивший жизнь «за други своя» на невском берегу. Но его прах, наверное, в гробу переворачивается, когда он с Небес видит, каким его изобразили потомки.

У князя Ярослава, отца Александра, был придворный писатель по имени Даниил. За неведомо какую провинность Ярослав велел удалить его со двора и «заточить». Так родился один из известнейших древнерусских авторов - Даниил Заточник. Читаешь его - и видишь образец человека, смиренного и страдающего от разлуки с князем, благодетелем и другом.

Экранный «Ратмир» дерзок и злобен, «не возжелай жены ближнего своего» - заповедь не для него. Когда князь просит у него прощения за несправедливое заточение, вместо положенных для православного «Бог простит», «Ратмир» упрекает своего властителя так, будто не он - слуга, а князь. Однако нам его предлагают в качестве образца верного друга и надежного воина - в соответствии с голливудскими стандартами «героя поневоле».

Персонажи фильма не только садятся за стол, не перекрестив живота, но и встают из-за него без благодарности за угощение и крестного знамения, что было бы немыслимо для человека русской старины. Ну, и так далее.

Все это мелочи, может быть, не стоящие внимания, если сравнивать с главным: идеей фильма. Ну, зачем, скажите пожалуйста, понадобилось князю, угождая диким татарам, воевать со шведами и немцами, с цивилизованной, можно сказать, Европой, ссорясь при этом с вольнолюбивыми новгородцами? Может быть, правы были те, кто хотел избавиться от князя, мешавшего им устремиться в «цивилизованную» Европу?

Безукоризненна работа Богдана Ступки, но, занимающая всего несколько минут экранного времени, она как-то теряется на фоне многочисленных более ярких эпизодов. А ведь в фильме его роль - ключ к пониманию выбора Александра, демонстрация того, что будет с предателем в итоге.

Почему Александр отказывается от помощи католиков - по фильму не совсем понятно. Его подлинный ответ папским легатам (который, согласно летописи, состоялся десятью годами позже) вообще исключили из сценария. Называя выбор греческого христианства «византийским», устами молодого князя авторы, вольно или невольно, оскорбляют константинопольскую церковь - именно так, «Византией» называли католики Константинополь, желая подчеркнуть его незначительное, провинциальное, до императора Константина, положение. Когда князь Александр весьма подробно объяснял папским легатам, что Священное Писание от Адама до пророков, и Евангелие от Рождества Христова до Его Воскресения и Восшествия на Небеса, и история апостольской церкви до седьмого собора - все хорошо ведомо, «а от вас учения не приемлем», он тем самым показывал, что ему вполне понятны цели римской католической церкви и ее «крестоносцев»: дело не в том, чтобы нести свет Христов в страны «дикарей» (ведь не дикари же: крещены, читать умеем, все, что и вы, знаем!), а в том, чтобы поработить Русь не только физически (как татары), но сломить ее духовно. Такой же выбор должен был сделать современник Александра Невского - князь Галицкий Даниил Романович. Папа Римский, заинтересованный в том, чтобы Русь погрязла - и, может быть, погибла в войне с Ордой - а католические рыцарские ордена уже были готовы к захвату «освободившихся» таким образом земель -предлагал ему унию, которую Даниил принял, впоследствии, опомнившись, разорвал, но было уже поздно. Именно такой выбор определил разницу в последствиях: утрату независимости юго-западными Русскими землями (и их нынешнее скатывание в ту же пропасть); собирание сил Северо-Востока, восстановление государственного суверенитета, рост Московской Руси - и в итоге триумф Российской Империи. Это, а также события, связанные с заключением католической унии с Константинополем и предание его Западом на произвол османских завоевателей показали, как прав был святой князь.

Если не обращать внимания на детали, отсутствие духа старины и идеологического акцента, в целом, фильм воспринимается позитивно, недочеты заметны только при пристрастном просмотре. Традиционалиста картина может несколько раздражать стремлением угодить низменному вкусу, желанием «осовременить», тем самым огрубить, примитивизировать сложный заветный образ святого князя, дорогой для Русского сердца.

У молодого зрителя фильм скорее вызывает симпатию - в том числе и ощущением сопричастности событиям древней истории, приятием именно такого, по-новому осмысленного, «своего» образа отечественного героя. В заслугу фильму можно поставить также и то, что он, будучи сделан с усердием и тщательной работой над источниками, со знанием эстетических пристрастий молодежной аудитории, входит в группу таких художественных картин, которые начинают составлять конкуренцию продукции Голливуда, уже начинающей поднадоедать отечественному зрителю. Не раз приходилось слышать, что сейчас молодежь смотрит кино «не из-за сюжета или идеи, а только ради спецэффектов». Таких «спецэффектов» и пресловутого «экшэна» в фильме, по признанию юных, недостаточно, но в целом они воспринимают его позитивно, считают его отвечающим своим запросам, фильмом патриотическим и достойным широкого проката.

В соответствии с критериями, предложенными ФИБ, в фильме доминируют идеи, формирующие православный базис ценностей, потребительские идеи в нем показаны как предательские по отношению к Отечеству и князю, не принесшие пользы не только Отечеству, но и самим предателям. В то же время показано, что герои, во имя сохранения Православной Руси в тяжелое для страны время смирившие свои амбиции, смогли отстоять свою веру и землю в тяжелой битве, значимой для всей последующей истории державы - удела Пресвятой Богородицы. Самолюбие, гордыня, индивидуализм, достижение целей любыми средствами в целом представлены как отрицательные черты личности, ведущие к ее гибели. Картина показывает одно из звеньев безконечной цепочки насильственного навязывания «общечеловеческих ценностей» от лукавого: в наши дни НАТОвские «гуманисты» и «демократы», желая властвовать над всем миром, бомбят монастыри Сербии и музеи Ирака, с той же целью «крестоносцы» Средневековья уничтожали целые народы (пруссов, латгаллов, вендов, поморян и др.). На пути у «мирового прогресса» всегда оказывался Удерживающий, который разрушал их планы. В тот момент истории им стал святой благоверный князь Александр Невский, не только спасший цивилизационную идентичность Православной Руси, но и остановивший «ДрангнахОстен» и геноцид многих народов Северо-Восточной Европы. Конфликт «дружба (компания) - долг (государство)», проходящий через сюжет и выраженный в образах князя Александра и его слуги-друга Ратмира решается торжеством идеи долга: обиженный князем Ратмир, не сумевший простить его как друга, смиряет свою гордыню и отдает жизнь за него как за государя. Имея множество погрешностей в деталях, фильм все же несет положительный заряд: так дочь воеводы, как сказали бы бабушки, «безстыдно» предлагая себя в жены Ратмиру, все же прельщает его возможность нарожать ему детей. С современной точки зрения, фильм снят более чем прилично в свете семейных ценностей.

О.С.

 




         
Новые статьи

Культура и информация  |  Аналитика
2009 (c) ООО "Ихтос". Все права защищены.