12 декабря 2017
вход/регистрация
Разделы

 1. Государство и информация
 2. Церковь и информация
 3. Наука, образование и информация
 4. Бизнес и информация
 5. Культура и информация
 6. Проекты ЦСА
 Анкетирование

 Тематика
   Антропология
   Философия
   Культурология
   Педагогика
   Коммуникология
   Психология
   Кибернетика
   Социология
   Семиотика
   История
   Религия
   Журналистика
   Разная информация
   Материалы ЦСА

ОС. Андрий: "По-своему патриот"?

 Рецензия на кинофильм В. Бортко "Тарас Бульба".


Примечание: автор сознательно употребляет приставку без- вместо слова бес,

названия этносов с большой буквы – и убедительно просит не править это.

 

 

ОС

АНДРИЙ: «ПО-СВОЕМУ ПАТРИОТ»?..       

 

Новый фильм «Тарас Бульба», вероятно, заслуживает тех многочисленных восторженных отзывов, которые последовали за его премьерой.

Однако, моя задача – не множить дифирамбы, а добавить в эту бочку меда еще одну ложку дегтя. Еще одну, потому что фильм нещадно критикуют за производственные дефекты. Меня, в отличие от «продвинутых» знатоков, в общем, не очень волнует техническая сторона: кино – это искусство, там могут быть определенные условности. Однако и здесь, согласитесь, если не соблюдены правила искусства, техника не доведена до возможно лучшего уровня, – то идея произведения проигрывает, потому что сам он кажется просто пропагандой. Авторы пренебрегли технической стороной – не с целью потрясти зрителя новаторством, а, скорее, по соображениям халтурным – поскорее сделать, может быть, успеть к какому-нибудь кино-, наградному или политическому мероприятию. В негативных отзывах о фильме особо часто отмечены дефекты вторых планов, неубедительность батальных сцен, вялая работа массовки; демонстрация крови, которой, по мнению одних, маловато, по убеждению других, слишком много; Остап-Вдовиченков ни по возрасту, ни по бумеровской манере не годится для своей роли, к примеру, в Сечи он слезает с коня в манере американских ковбоев – перекидывая ногу через голову лошади. Лента, несмотря на участие некоторых ныне уже почивших актеров, создает впечатление наспех смонтированной, «недотянутой». Возникает ощущение, что фильм сделан впопыхах, как попало, с сознанием того, что при хорошей рекламе и громкой славе автора как успешного экранизатора «пипл схавает» – были бы хорошие актеры, побольше крови и непременно хотя бы пара постельных сцен.

Дело и не в халтурном саунд-треке, состоящем из одной до боли знакомой мелодии: и это в фильме о богатой песнями Украйне. Дело даже не в попытке приживить по-голливудски изобильно хлещущую кровь, взрывы, детальную анатомическую демонстрацию пыток, родов, секса и смертей – к замысловатому и канонически взращенному древу поэтического героического эпоса.

В наше время большинство школьников «самой читающей» когда-то страны знакомятся с литературной классикой даже не по шпаргалкам и кратким изложениям, а по экранизациям. И даже если экранная версия очень добросовестна, молодой зритель сравнивает ее не с оригиналом, а с голливудским эталоном – и не всегда в пользу оригинала. В итоге в глазах публики, не знакомой с классическим текстом, сюжет «Тараса Бульбы» не нов и серьезно уступает, к примеру, оскароносному «Храброму сердцу». Современный зритель не понимает, зачем каждый из умирающих на поле брани должен был непременно завершить свой экранный образ «пропагандистской речью» – ведь в голливудском стандарте это прерогатива главного героя, да и может сводиться к одному, ключевому для его образа слову, к примеру, «Freedom!». Юные критики возмущены тем, что явные украинцы постоянно говорят не о свободе, воле, правах человека, праве нации на самоопределение, а почему-то о Руси и о земле Русской, о русской силе, русском братстве (это, наверное, полагает зритель, отредактировано в угоду политическим пристрастиям тупой россиянской зрительской аудитории – того самого «пипла», который все «схавает»); они не понимают, почему Тарас Бульба и его товарищи по оружию все время пьют за православную веру и призывают убивать иноверцев, в то время как христиане должны чтить заповедь «Не убий» – и вообще, в конце концов, зачем Тарас Бульба убил сына? Главный герой, согласно голливудскому стандарту, одновременно является и жён-премьером, то есть сексапильным первым любовником, он – герой поневоле, воевать поначалу не хочет, и только законное желание отомстить за погубленную в самом расцвете любовь заставляет его браться за оружие и демонстрировать дерзкое остроумие и техническое совершенство ведения боя. Старый Тарас, при всем сочувствии к загубленной, по произволу В.Бортко, старухи-жены, на такого героя не тянет. Но зато всем нужным критериям соответствует Андрий-Петренко, ставший предателем, пардон, героем во имя великой любви: он отказался от дурной компании, вечно пьяной шпаны, в которую-то и попал он по воле чокнутого отца, на некоторое время, значительно меньшее по сроку, чем еще прежде возникшее чувство к прекрасной панночке. Зрителю демонстрируют стандартную обнаженку, чтобы подтвердить правомерность такой мотивации героизма бортковского жён-премьера. Но для пущей убедительности применен еще один жизнеутверждающий мотив: рождение ребенка (о котором Гоголь – при всем богатстве его фантазии – даже и вообразить не мог). Но зрителю, воспитанному на страстных мексиканских сериалах, такой ход близок. И в самом деле, если хутора разорены и обезлюдели, города захвачены поляками, которые на украинцах ездят и не спешат родниться с холопами, да и вся Сечь в итоге погибла (человек двадцать массовки, прыгнувшие в реку на лошадях в конце, не в счет – при патологическом лузерстве казаков в этом фильме они наверняка погибнут, скорее всего, не доплыв до середины Днестра, так и не оставив потомства), то откуда же тогда возьмутся в будущем украинцы, которые и населят Украину? Выход из такого сложного демографического положения был гениально найден В.В.Бортко.

Игорь Петренко, обаятельный актер, сыгравший роль Андрия, в интервью на ТВ, оправдывая свой персонаж, с убежденностью юного пионера, доказывает, что Андрий – вовсе не предатель, он – «по-своему патриот», его Отчизна – его возлюбленная. Настолько сильно «вжился в роль»? Автор фильма, многоуважаемый Владимир Владимирович Бортко, будучи, вероятно, источником такой трактовки образа, подтверждает: он сознательно «дописал» Гоголя – от союза Андрия с прекрасной полячкой рождается ребенок. И это следует понимать как рождение украинского народа – от страсти «русского» «патриота» и польской красавицы!

Давайте называть вещи своими именами. Слово патриотизм происходит от греческого patri£, patr…j – Родина, Отечество, Отчизна, земля ОТЦОВ. Патриотизм, как это ни обыденно звучит, – это любовь, глубокая, ничем неодолимая привязанность к Отчизне, к отцу, матери, братьям и сестрам, к своим родным и народу, к вере и к родной земле. Отчизна – то есть земля отцов, которая состоит из их праха, – никак не может быть заменена любовью – даже самой возвышенной – к иноземной красавице. Такое чувство называется совсем по-другому. Страстное телесное влечение, при котором человек теряет не только голову, но и совесть, забывает о самом дорогом, по-русски называется «блуд», «похоть». Именовать похоть вариантом патриотизма – значить грешить против Бога Слова. Именно в этой ситуации невольно начинаешь понимать смысл высказывания одного английского парламентария «Патриотизм – последнее прибежище негодяя»: красивыми и честными словами «патриотизм» и «Отчизна» подлец пытается прикрыть свою ложь.

Не оскорбительно ли украинцам считать себя потомками предателей?

Было бы оскорбительно, если бы фантазия В.В.Бортко оказалась правдой. На самом деле, многие «украинцы» считают себя русскими, говорят, читают, думают по-русски, предпочитают русские фильмы и живут по-русски, а слово «украинец» считают оскорбительным прозвищем, данным поляками «быдлу», жителям окраины – «украины» Польши, сходным с обидным «провинциал», «деревенщина», «житель Мухос…нска». Автор этой работы неоднократно лично слышал такое объяснение из уст самых разных жителей Украины – Русинов, харьковчан, жителей Волыни, Луцка, Донецка, Крыма, от  Украинцев, живущих в России.

Под влиянием латиноамериканских страстей Русские забыли о своих традициях не только на Украине, но и в России. А традиция диктовала суровые правила естественного отбора: настоящая любовь требовала не сиюминутных телодвижений по удовлетворению физиологии, а, напротив, доказательством такой любви служил определенный срок воздержания – испытания, проверки чувств. Обручение могло длиться несколько лет. Только те, кто выдержал это испытание, становились супругами и родителями детей, достойных представителей народа.

Теперь представьте себе судьбу младенца, рожденного польской католичкой, не состоявшей в венчанном браке с предателем из стана «холопов». Ублюдок (дитя, рожденное от блуда, вне брака) никоим образом не сможет стать Украинцем. В лучшем случае, он будет Поляком. Если дед его признает и не выбросит на помойку. Дитя могло бы стать Украинцем (или Русским), только в том случае, если бы родилось в семье отца. Это не моральная оценка, а всего лишь констатация факта традиции отцовского права у славянских народов. Эта традиция выстояла даже после революций и многочисленных коренных переломов, но рухнула в эпоху медиакратического всевластия латиноамериканских сериалов и откровенных телешоу из жизни простейших, коренным образом повлиявшей на миросозерцание и нравственные идеалы. 

Впрочем, вряд ли кто-то воспринимает Украинцев как потомков безпорядочных связей Поляков и Русских, а для Русских имя «Украинец» вовсе не является оскорбительным: Киев для нас всегда – мать городов русских, многие привязаны к украинской родне. В России, пожалуй, не найти человека, не имеющего родных или друзей на Украине, эта земля для нас – прекрасная любимая родная земля, песенная, поэтичная, родина Гоголя, Ахматовой, Булгакова и других великих мастеров русского слова. Украина – это наш общий исток, малая Родина, Малая Россия, прародина России, неотделимая часть огромного Русского Мира, ставшая окраиной в силу сложного исторического развития и расширения русского пространства.   

Изобразивший живой и яркий портрет падшего человека, Гоголь, вероятно, сжег бы, и «Тараса Бульбу», не пустив его в свет, если бы узнал о том, как потомки будут трактовать образ Андрия. Тем более что ни во времена Тараса Бульбы, ни во времена самого писателя никому бы и в голову не пришло называть предателя патриотом еще и вот по какой причине: информационную основу, на которую нанизывались знания и которая была побудительным стимулом для действий, составляло Священное Писание, дополненное житиями святых. Согласно Библии, любовь к Отечеству – это часть той Любви, которая есть Бог. Даровал всякому народу это священное понятие Сам Отец Небесный, «от Которого именуется каждое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3:15). 

В Христовой проповеди любви к ближнему (Мф. 19:17,18,19) и призыве отдать «душу за други своя» (Ин. 15:13), ради этой любви быть способным отдать свои богатства, отказаться от всех благ, опоясаться мечом и следовать за Спасителем, видя пред собой немеркнущий свет Царствия Небесного – можно прочесть руководство к действию для патриота и гражданина, ставящего Родину – как соборное начало – выше личного, созидательное выше потребительского, духовное выше материального.

Священное Писание неоднократно предостерегает: нераскаянный грех влечет за собой возмездие, кару Божию еще в земной жизни не только грешнику – в виде болезней, нищеты, потери близких, но и всей стране, погрязшей во грехе, – в виде мора, стихийных бедствий, нашествий иноплеменных, что неминуемо приводит к гибели Отечества.  «Сильное Отечество – это слава народа, униженное и поруганное – его горечь и срам, защита – святой долг каждого гражданина», – учат святые отцы. «Отечество земное с его церковью есть преддверие Отечества Небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить», – завещал нам св. прав. Иоанн Кронштадтский. Таким образом, любовь к Родине, боязнь потерять ее, по Священному Писанию и по трудам святых отцов, является одним из самых важных ценностных ориентиров христианина.

По сути, истоки христианского патриотизма лежат на Небесах: у каждого народа есть свое Небесное Отечество. Каждый народ, шествуя по своему непростому историческому пути, ориентируется на немеркнущий свет тех святых людей, которые приблизились к Богу и дали образец святости. В животворных лучах Небесного Отечества живет и процветает и земное. Как только земные граждане утрачивают духовное зрение и слух, ослепленные блеском мирских благ, зачарованные сладкоголосыми песнями лукавого, – идеалы их небесных сограждан тускнеют и предаются во имя золотого тельца или иерихонских труб земной славы, земное Отечество чахнет, слабеет – и подходит к грани погибели. И, напротив, та земля, что хранит заветы своих святых предков, удерживает и свой народ, и другие от падения в пропасть всемирного зла – благословенна. «Блаженна на земле Отчизна, которая доставляет своим гражданам средства достичь Отечества Небесного!» – восклицает  св. Филарет митрополит Московский.

В основе патриотизма заложена прочная иерархия духовных ценностей и осмысленный, сознательный выбор идеалов. Это подчеркивал И.А.Ильин, когда говорил: «в основе патриотизма лежит акт духовного самоопределения… Патриотизм может жить и будет жить лишь в той душе, для которой есть на земле нечто священное, которая живым опытом испытала объективность и безусловное достоинство этого священного – и узнала его в святынях своего народа…».

Патриотизм – понятие сакральное, неразрывно связанное с верой. Замечательный русский историк Н.М.Карамзин утверждал, что вера настолько естественна для человека и необходима для гражданского общества, «что мы ни в мире, ни в истории не находим народа, совершенно лишенного понятия о Божестве… Люди, чувствуя зависимость или слабость свою, укрепляются… мыслию о силе внешней, которая может спасти их от ударов рока, не отвратимых никакою мудростию человеческою, – хранить добрых и наказывать тайные злодейства. Сверх того, вера производит еще теснейшую связь между согражданами. Чтя одного Бога и служа Ему единообразно, они сближаются сердцами и духом...».

Церковь, будучи основным религиозным институтом, объединяет верующих в единый народ, постоянно возобновляя эту связь в служении, тем самым непосредственно осуществляя свою изначальную задачу религиозно-нравственного и патриотического воспитания. Иными словами, стоящие под единым куполом и прикладывающиеся к одному Кресту, к одним и тем же иконам, внимающие единой проповеди, слушающие и поющие совместные песнопения, повторяющие одни молитвы и произносящие единый Символ Веры, принимающие общее причастие – президент и бомж, старушка и юноша, богач и бедняк, Русский и Грузин, Белорус и Мордвин, Украинец и Осетин – не просто становятся единым народом – они ощущают это единство и готовы подтверждать его на деле.

Святитель Николай Сербский, отвечая некоему анониму, подписавшему свое письмо «неверующий и настоящий патриот», писал: «Знай, что тот, кто прогонит Бога из ума и сердца,  чувствует себя вдруг освобожденным от всех своих обязанностей, избавленным от своих чаяний; он остается с помраченным умом и отравленным сердцем. Для него тогда оправданным является как убийство, так и самоубийство; брак для него – комедия, любовь к детям – глупость, любовь к Отечеству – глупость еще большая, а дружба – сообщничество. И вообще весь мир для него – стадо скота без пастуха, а зерновой хлеб – случайная плесень на спине земли. Все это логично для того, кто отрекается от Бога».

Христовы заповеди – та основа, на которой строится Православие. Возлюбить Бога и ближнего всем сердцем (Мф.22:37-40) – часто на деле значит любить то, что создано Творцом и подарено Им человеку: любить родных и близких, помогать им в благих делах, защищать, хранить и обустраивать данную Богом землю, родной дом, церковь, все Отечество, полагая эти дары Божьи выше собственной выгоды, более того, нередко – выше собственной жизни. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин.15:13), – слова Спасителя, ставшие смыслом жизни многих поколений Русских людей – со времен Крещения и до наших дней. «Други своя» – вот наше Отечество, наши родные и близкие, наша земля, политая кровью и потом наших предков, наш народ, собравшийся во храме в единой молитве за богохранимую землю Российскую.

Почему основанная и выросшая на Православии Россия на протяжении всей своей истории вела безконечные войны?

Так складывается история, что каждое столетие, а иногда и не раз за столетие на планете возникает одержимая гордыней держава, стремящаяся к мировому господству. Вдохновляемая вечно голодным лукавым, поначалу она провозглашает своей целью утверждение справедливости, сытости и благополучия для своих, а потом, расправившись с инакомыслящими, распространяет свои притязания на соседей, заявляя, что «новый порядок», который несет завоеватель, суть благо и для завоеванных, у которых такого порядка нет. Хитроумные политики, стремясь уничтожить государства-конкуренты чужими руками, стараются направить силы хищника, вышедшего на охоту, друг на друга, а чаще всего на страну, «которую не жалко» – то есть на Россию.

Политика «умиротворения» агрессора никогда не несет действительного умиротворения, лишь возбуждая его людоедские аппетиты: она ведет к расширению масштабов завоеваний, а следовательно, разрушений, массового насилия, гибели людей – как военных, так и мирного населения. Так искуситель получает свою кровавую жертву в обмен на посулы отдать «все царства мира и славу их» (Мф.4:8). 

Наконец, мировое завоевание достигает пика накала, докатываясь до России – бедной, голодной, грязной страны, с ее «дураками и плохими дорогами», с ее вечным властным безпорядком; страны, которая, тем не менее, почему-то каждый раз становится самой вожделенной целью мирового завоевателя. Населяющий страну «неправильный» народ, во все времена стремящийся «откосить» от службы в армии, самый отсталый ученик в деле «мирового прогресса», к тому же, как правило, бездарно теряющий всех союзников и репрессирующей военную элиту, как назло, перед очередной войной, не умеющий воевать по правилам «цивилизованных» завоевателей, в начале войн проигрывающий первые, всегда неожиданные для него сражения, отступает, теряет большую часть своих военных профессионалов – и оказывается на грани гибели. Агрессор торжествует, мысленно деля карту дикой Скифии между сатрапами, а лукавый предвкушает столь долгожданное падение царства Удерживающего.

Но тут происходит чудо: на войну встают мальчишки из деревенской глубинки, с удаленных полуразоренных хуторов, из монастырей и сиротских приютов, забывают старое выпущенные из заключения или ссылки опальные воеводы, поднимаются прежде немощные калеки, пролежавшие на печи тридцать лет и три года, достают старое оружие семижильные старики-инвалиды, ветераны противостояния прежним нашествиям, на место погибших заступают их вдовы, сестры и дочери – выросшие на хлебе и воде, воспитанные трудами и молитвами бабушек, привыкшие терпеть несправедливость властей, неисчислимые гладоморы и прощать обиды, держать удар и переносить боль – и они одолевают профессиональных головорезов Мамая, папы Римского, Сигизмунда и Карла ХII, Фридриха Великого, Наполеона, кайзера или фюрера.

 Мы не должны забывать о том, что борьба между добром и злом, между словом Божиим и обманом лукавого не прекращается ни на мгновенье. Потерпев поражение в одной битве, агрессор готовится к новой, меняя маски. Каждый раз перед началом военных захватов – он проводит победоносную идеологическую войну, делая крайне привлекательными не только свой язык, технические достижения, культуру, образ жизни, но и образ правления, ценности, идеалы, веру. От того, насколько удается удержаться от прелести врага, сохранить чистоту веры, часто зависит то, устоит страна, или падет перед завоевателем.

В «Житии» святого Антония  рассказывается о блаженном Моисее. Родом он был Угрин, то есть Венгр. Служил верой и правдой Русскому княжичу Борису, сыну равноапостольного князя Владимира. Это значит – он был Русским Воином.

После того, как святой Борис принял мученическую смерть, Моисей Угрин попал в плен к польскому королю Болеславу и находился в оковах в земле Лядской пять лет. Был он очень хорош собой, и одна знатная Полячка воспылала к нему страстью. Панночка выкупила Моисея и всякими путями пыталась склонить его ко греху: наряжала в богатые одежды, поила-кормила, увещевала льстивыми словами, пыталась овладеть им обманом, соблазном и насилием, сулила богатство и власть, сравнимую с королевской, по всей Польше. Дошло до нелепости: будучи, и в самом деле, влиятельной персоной, дама принудила короля Болеслава приказать Моисею полюбить ее, пригрозив страшными карами. А когда и из этого ничего не получилось, раскрыла истинную цену своей «любви»: вновь заковала юношу, стала морить его голодом и велела избивать палками так, что земля под ним пропиталась кровью.

Но Моисей повторял: «Лучше Бога ради есть сухой хлеб и пить воду с чистотою, нежели многоценное кушанье и вино со скверною... Не царства хочу и не власти; не хочу быть великим между Ляхами: для Небесного Царства я пренебрег всем этим». В конце концов, во всей земле Лядской случился мятеж, мучительница Моисея была убита, а искалеченный и измученный, но не сломленный, воин-инок был освобожден. В Святом Печерском монастыре в добром исповедании закончил Моисей свои дни. А имя его навсегда вписано в жития Русских святых.

Не всякому нашему современнику понятно, почему Моисей отказался от благ, сулимых домогавшейся дамой: ему кажется более осмысленной  позиция Андрия, хотя Моисей Угрин – реальный человек, действительно живший – и именно так, как зафиксировало «Житие» – в еще более суровое время, чем то, что населяют вымышленные гоголевские персонажи.

Известно, что Гоголь намеренно обострял реальные жизненные ситуации, чуть ли не выворачивая их наизнанку, – чтобы «глаголом жечь сердца людей».  К примеру, судьба Акакия Акакиевича не взволновала бы читателя, если бы Гоголь просто описал действительное происшествие с ограбленным чиновником – за основу «Шинели» взят трогательный эпизод из жизни: и в жизни сослуживцы пришли бедолаге на помощь – собрали средства на новую шинель. Гоголь подогревал сострадание, нравственное чувство народа, а не пытался просто позабавить читателя страшилками и жалостными историйками – именно потому он и дорог нам.

Современный автор, пытаясь привлечь к себе внимание, переворачивает жизненную правду с иной целью – задеть эпатажем, соригинальничать, сказать «свое слово», «догнать и перегнать», доказать, что «мы можем не хуже», бросить вызов – и не каким-то порокам общества или нравственным уродствам, а именно, традиционным устоям – тому, через что преступать нельзя под страхом утраты идентичности.

Оригинальничающий художник талантливо и живо изобразит пьяного и тупого Русского, лезущего с православной иконой к праведному и мирному брату, добровольно принявшему мусульманство (после того, как попал в плен к «праведным и мирным» мусульманам); он и не подумает о том, чтобы донести до всех славу подвига настоящего Русского солдата Евгения Родионова, в реальной жизни ценой мучительной смерти отстоявшего свою честь, веру, любовь к матери и Родине.

Эпатирующий художник отмахивается от ответственности, созидая «душу греющий обман», так любезный потребителю.  

И в итоге современный обмирщвленный – то есть профанный – индивид перестает исповедовать ценности, которые делали людей людьми: от соборного идеального творчества (то есть самоотдачи, самопожертвования) он полностью перешел на позицию индивидуального материального потребления, превращающую человека в худший вид животного. Профан – этот тот самый «пипл», который «схавает» все, лишь бы было побольше крови, секса и спецэффектов, продуцирующих адреналин.

Профан – как индивидуальный потребитель материальных благ – не понимает, что для традиционного героя момент смерти – ключевой, именно тогда и произносятся самые важные слова, вопреки естественной человеческой неспособности о чем-то думать и что-то говорить при угасании  физических сил, да еще и сопряженных с мукой. Вот почему каждый герой романтического эпоса (а в гоголевском «Тарасе Бульбе» герой – не один; каждый, которого «вышибло из народной груди огниво бед» погибающий на поле битвы за веру и Святую Русь – свое истинное Отечество – герой) произносит самые важные слова, нарушая неведомые ему – да еще и не родившиеся на свет – каноны Голливуда.

Прежде чем смотреть экранизацию ключевых произведений мировой литературы, зритель должен быть подготовлен – не только чтением оригинала, но и изучением исторического контекста и описываемой эпохи и момента создания произведения. Тогда детали отступают на последний план, а точнее, становятся второстепенными по отношению к тому, как передана главная идея. Перед просмотром «Тараса Бульбы» зрителю следовало бы знать, что Украина – часть Руси, которую католицизм (то есть идеолог индивидуального материального потребления) – под предлогом обращения в «истинную» веру – всегда пытался поработить. Это не удалось сделать тогда, когда разрозненная и разоренная монголо-татарским нашествием Русь не смогла объединить силы для противостояния и востоку, и западу. Это не удалось сделать и тогда, когда крестоносцы обращали православную Польшу и языческую Литву «огнем и мечом», поголовно уничтожая «неверных». Это не удалось сделать и в эпоху кровавого – по всей Европе – XV века. Это не удалось совершить даже в тяжкую для всей Руси – и восточной, и западной – пору Смуты и самозванцев. А потом началась эпоха взлета Российской державы, которая сохранила в своем составе и Украину, и Белоруссию, и, между прочим, Польшу, помогла этим народам обрести и укрепить их национальную идентичность, как помогла в том же и многим другим народам. Но сейчас – в эпоху медиократии, воздействующей на низменное подсознание, – похоже, перевес оказывается на стороне профанной идеологии. 

Профана интересуют смачные детали – и то, как качественно они переданы автором. Однако идей он не приемлет, называя все, что выше пояса, пропагандой. Требуя перемен от других, профан не способен совершенствоваться и меняться сам, неспособен уступать и прощать, думать и переосмысливать. Он раз и навсегда установил для себя незыблемые потребительские истины и активно навязывает их другим. Его бесят возвышенные слова – и люди, их произносящие, вызывают у него недоверие и раздражение. Зато собственный словарь аксиом он считает непогрешимым и обязательным для всеобщего принятия. Похоть он назовет «любовью» и «своеобразным патриотизмом», а предательство – «свободой выбора», предпочтет имя, данное ему от рождения его родной землей, заменить позорной кличкой, сближающей его с врагом, ставшим ему господином.

Именно так Русь стала Украиной, Дакия – Румынией, Вендия – Германией, Порусье – Пруссией, Поморяния – Померанией, так Черногория становится Монтенегрой… Так вместо прекрасного и неповторимого Сакартвело (Грузия) профан, виляя хвостиком, налепит на себя импортный лейбл «Джорджия». Но, чтобы отличаться от известного американского штата, следует хотя бы назваться «Джорджия-2». Ну, а Украине-то что терять? Ведь господин, велящий забыть древнее братство во имя своей милости, уже не в Польше, а за океаном, и «по-своему патриот», в законном браке с любимой ученицей Джеймса Бонда, занял место главы государства по «свободному» (то есть за деньги) волеизъявлению народа. Пора бы и Украине определиться с новым названием: принять невероятно оригинальное и приятное на слух «Джорджия-3». А в гимне, положив ладонь на грудь, – только не на свою, а на оголенный бюст обольстительной иностранки, запеть в стиле R&B: «Кто сказал, что моя отчизна Украйна? Кто дал мне ее в отчизны? Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя – ты! Вот моя отчизна! И понесу я отчизну сию в сердце моем, понесу ее, пока станет моего веку, и посмотрю, пусть кто-нибудь из козаков вырвет ее оттуда! И все, что ни есть, продам, отдам, погублю за такую отчизну!».

            Но когда для пресыщенного адреналином и опустошенного всесжигающей похотью «патриота» «такой отчизны» наступит час суда, Отец спросит: «Что сынку, помогли тебе твои Ляхи?»

 

INDEX

  1. Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Канонические.

 

  1. Великие мысли, кратко реченные. Более 4000 изречений святых отцов и учителей Церкви. – СПб.: Общество Святителя Василия Великого, 2001.
  2. Генон Р. Кризис современного мира. – М.: «Арктогея», 1991.
  3. Гоголь Н.В. Тарас Бульба. Шинель.
  4. Греческо-русский словарь Нового Завета. М.: Российское Библейское общество, 1997.

6.      Иоанн, Высокопреосвященнейший митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Русь Соборная. Очерки христианской государственности. СПб.: «Öàðñêîå Äýëî», 1995.

7.      Карамзин Н.М. История государства Российского. – Ростов-на-Дону, 1989, т.1

  1. Платонов О.А. Русская цивилизация. М.: Роман-газета, 1995.

9.      Русские святые. Жития собрала монахиня Таисия. СПб.: Азбука-классика, 2004.

10. Святая Русь. Большая Энциклопедия Русского народа. Русский патриотизм. Гл. редактор, составитель О.А.Платонов, составитель А.Д.Степанов. – М.: Православное издательство «Энциклопедия русской цивилизации», 2003.

11. Святитель Николай Сербский. Избранное. Мн.: Свято-Елисаветинский монастырь, 2004.

 

         
Новые статьи

Проекты ЦСА  |  Полемика
2009 (c) ООО "Ихтос". Все права защищены.